Михаил Успенский 
Новогодний маньяк (из воспоминаний участкового инспектора Степана Королева)

Успенский Михаил
Новогодний маньяк (из воспоминаний участкового инспектора Степана Королева)

Михаил Успенский 
НОВОГОДНИЙ МАНЬЯК 
(из воспоминаний участкового инспектора Степана Королева) 
...Я прямо как чувствовал, что он непременно объявится в нашем околотке именно сегодня. Потому что когда долго работаешь на одном и том же участке, то начинаешь как бы предчувствовать неприятности. Хотя участок мне достался тихий, спокойный, граничащий с зеленой зоной. И народ здесь живет тихий, спокойный, вдумчивый - всякие ученые, преподаватели и прочий образованный народ, от которого не приходится ждать драк стенка на стенку, расчленения трупов, замерзания в пьяном виде и похищений с целью выкупа. А в последние годы, когда моим подопечным вовсе перестали деньги платить, то и квартирные кражи как-то сошли на нет. У нас даже алкаши какие-то заторможенные. 
Вот Ленин в свое время обозвал интеллигенцию нехорошим словом. А поработай он в милиции хотя бы годик, то сразу бы по-другому заговорил. Нет, сказал бы он, ну вас к дьяволу, товарищи, с вашими пролетариями-гегемонами, у которых любимое развлечение - заколоть собутыльника вилкой и тут же уснуть, подложив под щеку винегрет. Лучше дайте мне просвещенный контингент, а не то я вам еще одну революцию заделаю. 
В самом деле, часто ли вам приходилось видеть сообщения в уголовной хронике вроде "Нигде не работающий доктор физико-математических наук вследствие употребления спиртных напитков нанес своей сожительнице, преподавательнице сольфеджио в музыкальной школе, тридцать восемь ножевых ранений"? Или, к примеру, "Академик, ранее судимый, вооруженный газовым пистолетом, переделанным под боевой, пытался ограбить торговый павильон"? Правильно, не часто. Поэтому мои коллеги, несущие службу в более горячих городских точках, мне завидуют и даже бездельником называют. С чем я решительно не согласен. 
Все дело в профилактике, господа-товарищи. 
Когда грянула перестройка и стало все дозволено, работенки, конечно, прибавилось. Взять хотя бы тех же вампиров. Раньше лежали они тихонечко в своих гробах, коротали вечность, а тут почуяли свободу, повылазили, стали отбивать работу у станции переливания крови. И, главное, никаких денег донорам не платят, шоколадок и талонов не выдают! А спрашивать-то будут с меня! 
Но не на того напали, кровососы позорные. 
Слышали, конечно, про "осиновую пулю"? Так это я ее придумал, Степан Егорыч Королев собственной персоной. Вообще-то это не пуля, а осиновая палочка сантиметров пятнадцать длиной. Один конец заострен, на другом закреплен обыкновенный посудный ершик, чтобы крепче продрало. Осину неплохо еще и чесночком натереть. Заряжаешь такой штукой обыкновенный дробовик двенадцатого калибра, направляешь на вампира, производишь предупредительный выстрел в самое сердце - и где тот вурдалак? Корчится на полу, обугливается, а под конец весь переводится на вонючий дым, так что и трупа никакого не остается. 
Как меня только за эту "осиновую пулю" не честили! И колдуном обзывали, и мракобесом, и даже хотели подвергнуть медицинскому переосвидетельствованию. Дробовик, видите ли, нештатное оружие! Ну-ну. Погляжу я на вас, когда вы против хорошо проголодавшегося упыря со штатным "макаром" попрете. Да хоть с "Абаканом". Он ваши свинцовые пульки вам же в рожу и выплюнет. Нештатное... Зато теперь на моем участке не то что граф Дракула не появится - и обычные-то летучие мыши его на всякий случай за версту облетают! 
Годится эта пуля и против оборотней. Поэтому они у нас в полнолуние не бегают, отучились. Правда, одна бабушка все еще по старой привычке перекидывается болонкой, но вреда от этого никому нет. 
Одно время в канализационном люке напротив школы поселился было старик Отморозко. Он все детей, упавших в колодец, воспитывал: трудолюбивых награждал, а ленивых наказывал. Дело хорошее, только не положено там жить. Я его из люка вытащил, отмыл, побрил и в ту же школу сторожем пристроил. 
А с домовыми, например, хорошо облаву на крыс устраивать. Главное, им платить не надо: купишь на всю братию пару пакетов молока, они и довольны. 
Ну, порчу и сглаз снимать наловчился - это само собой. 
С чебурашками-полтергейстами у меня тоже разговор короткий. Берешь Уголовный Кодекс, садишься посреди комнаты, в которой посуда летает, раскрываешь наугад и начинаешь зачитывать вслух. Никакой чебурашка не выдерживает. 
Словом, все хорошо и спокойно у меня на участке, даже как-то слишком спокойно. Вот уже и год кончается, а до сих пор ничего серьезного, тьфу-тьфу. 
Но сегодня, под праздничек, что-то у меня внутри начало сосать и щемить. Чувствую - найдется какая-нибудь нелюдь, чтобы мне напоследок всю отчетность испортить. 
В обед зашел на рыночек - на всякий случай. Люди спешат отовариться многим зарплату выдали аккурат в последний день. Захожу в павильон "Мясо". Там все продавцы и рубщики по распоряжению начальства переоделись зайчиками: натянули поверх телогреек и ватных штанов белые полотняные комбинезончики, а на головы - шапочки с ушками. Очень мило получилось - все зайчики в кровавых пятнах. Хотели как лучше, а настроение у меня испортилось. 
Вышел на воздух. Навстречу из джипа-чероки вылезает хозяин рынка по имени Вагиф: 
- Здорово, начальник! Ты чего, Егорыч, такой задумчивый? Ты не трипперок ли подхватил? Так это быстро лечится... 
Счастливый он все же человек: не может представить себе другой причины для задумчивости... 
- Нет, - говорю. - Годы мои не те, чтобы веселые болезни подхватывать, на покой пора. А вот скажи-ка лучше, мил-человек, не замечал нынче на рынке ничего подозрительного? 
- Не замечал, - говорит. - У меня порядок. Пойдем коньяку выпьем, настоящий коньяк прислали. 
- Разве что в честь Нового года, - отвечаю. 
Зашли к нему в контору, выпили, зажевали каким-то наперченным мясом. Коньяк и вправду настоящий. Поговорили про дефолт, про зарплату, поругали власти, похвалили напиток, ужаснулись ценам. 
- Ничего, - говорит Вагиф. - Как-нибудь выживем. Всегда ведь жили, да? Давай-ка я тебе еще во фляжку нацежу, а то сегодня холодно... 
- Да уж не Баку, - отвечаю. 
Зарядил он мою фляжку, попрощались мы, и двинулся я в дальнейший обход. Ой, чую, не придется мне праздник встретить в кругу семьи, что-нибудь да приключится... В груди стало тепло, а на душе морозно. 
Вот навстречу Снегурочка движется какая-то странная. Все лицо размалевано, губы кровавые, и руки держит как-то не так, и ноги переставляет не по-хорошему. Уж не зомби ли, думаю? Где это она так свою голубую шубейку землей извозюкала? Я свою любимую из могилки вырою... 
Достал из кобуры кипарисовый крестик, подержал в руке. Если рядом зомби, крестик начинает как бы нагреваться. Но нет, все в порядке, просто наугощалась Снегурочка сверх положенного... 
За Дедами-Морозами тоже глаз да глаз нужен. Вон один идет, а в мешке у него что-то трепыхается. Идет к автобусной остановке. Здоровый мужик. И шуба богатая. Почему же он не на машине? 
Обгоняю его, заглядываю в лицо, останавливаю, представляюсь. 
- Что у вас в мешке, гражданин Дед-Мороз? 
А он мешок на снег поставил, подбоченился, да как заорет: 
- Свинья! 
Вот ведь гад! С одной стороны вроде бы правду сказал, а с другой - оскорбил представителя правоохранительных органов при исполнении в результате непереводимой игры слов! 
- Посмотрим, - говорю, - какая такая свинья. Открывай мешок. 
- Да правда свинья, начальник. Домой тороплюсь, зарезать надо по-срочному, Новый год на носу! 
- Давай-давай, развязывай. 
Внимательно осматриваю содержимое мешка. Свинья как свинья. Молодая. Чистенькая. Никаких каббалистических знаков на ней не начертано, никаких пентаграмм и римских крестов. И очень хорошо, что не начертано, потому что если нарисовать на свинье кровью белого попугая четыре пентаграммы, руну "зиг" и римский крест, да зарезать эту свинью под Новый год с последним ударом часов, то можно вызвать в мир не кого-нибудь, а самого демона Малакиеля, и тогда не будет людям никакого праздника, а будет одно расстройство. 
- Где взял? - спрашиваю. 
- Где взял, где взял! Купил! - нахально отвечает Дед-Мороз. 
- Документы на животное имеются? Накладная? 
- Ну ты, начальник, даешь! Откуда же у свиньи документы? Она же не гражданин! 
- Ладно, - говорю. - Сейчас разберемся. 
Я все необходимое всегда ношу с собой. Частично в кобуре, частично в серебряной плоской шкатулочке. И вынимаю из шкатулочки припасенный аж с последнего отпуска на юге дубовый уголек и наношу этим угольком на свиной бок знак Иджеббала Зага, подчиняющий всех зверей (кому интересно, может прочитать об этом знаке в книжке про Конана-варвара). 
И свинья, естественно, начинает говорить человеческим голосом: 
- Я, свинья Митродора, украдена сегодня утром в деревне Чистые Понты у фермера Митрофанова гражданином Сироткиным Пэ Фэ, ранее привлекавшимся к уголовной ответственности за аналогичное преступление... 
Дед-Мороз Сироткин Пэ Фэ так охренел, что даже не подумал сопротивляться, потащил свою преступную добычу под моим конвоем в опорный пункт, а спасенная на какое-то время свинья Митродора и в мешке продолжала смело обличать его противоправные деяния. 
С протоколом и прочим провозились до темноты. Ребята ругаются: да, мол, воистину ты нам свинью подложил на праздничек! Но ты, Егорыч, конечно, колдун! 
Потом я еще нескольких Дедов-Морозов на улице подробно проверил. Потому что под видом Деда-Мороза может запросто скрываться Бабай. Оба старики, оба с мешками - поди разбери! Родители пригрозят ребеночку, что его Бабай заберет, а Бабай услышит, оденется Дедом-Морозом и взаправду заберет. И удастся ли мне после этого вернуть непослушное дитя - еще вопрос. Да и была охота тащиться к Бабаю на восьмой километр! 
Завернул в кафе, съел пару беляшей, подогрелся из фляжки. Убеждаю себя, что все хорошо, но убедить никак не могу. Злиться уже из-за этого начал, к людям зря придираться. Вокруг петарды хлопают, ракеты летают, а меня все угомон не берет. 
Посмотрел на небо, изучил расположение звезд и планет. Каждая в своем доме, перестановок не наблюдается. Тревожных знамений тоже нет. 
Наконец ноги вывели меня к нашему снежному городку. Он у нас маленький, скромный, не то, что в центре. И елка не слишком-то высокая, зато настоящая. И игрушки бумажные, школьниками изготовленные. И скульптуры снежные, не ледяные - грубоватые. Потому что вырезают их местные невеликие мастера. И до сих пор они в снегу ковыряются, потому что у нас вечно все в последнюю минуту доделывают. 
И тут меня осеняет. 
И тут я догадываюсь, промучившись целый день, что же именно должно произойти и где. 
Да здесь и должно. Прямо под моими окнами. 
- Здорово, ребята! - приветствую я снежных скульпторов. - Чего по домам не идете? 
- Да вот сейчас дракончика водой обольем и пошабашим... 
- А вот не могли бы ради общего блага еще маленько потрудиться? Я вам сейчас все растолкую. И коньячок у меня для вас имеется - домашний, не паленый, вкусный... 
В общем, еще часок мы с ними провозились, посмотрели на результат работы, я еще малость помудровал над ним, пустил фляжку по кругу - и мы разошлись. 
Супруга, конечно, поворчала, что от меня попахивает, но быстро простила. Тем более что и гости начали подтягиваться - Шумаковы, Бубенины, Димитриади, старый бобыль полковник Ерастов. Детки на праздничек внуков подкинули, внуки на лоджии устроили полигон для китайской пиротехники. 
А я нет-нет, да и выскочу из-за стола на лоджию - и за внуками присмотреть, чтобы без глаз не остались, и за снежным городком понаблюдать. Объявишься, думаю, никуда не денешься... 
Выпиваем, гуся с яблоками делим, телевизор гоняем с программы на программу. Но сколько ни гоняй - там одно да потому. Саша с Лолитой, "нанайцы" и эта... как ее... не к столу будь помянута... 
Я на спиртное не особенно налегаю, потому что кимарить мне нынче никак нельзя. Встретили Новый год и по-камчатскому, и по-нашему, и по-московскому. Внуки угомонились и уснули в одежде. Полковника Ерастова проводил к нему на восьмой этаж. Потом вышли все на улицу, к елке. Народ веселится, даром что академики. Песни кричат. Где-то среди них и мой клиент скрывается, только рано ему еще за дело приниматься. 
Вернулись домой. 
- Ты ложись, - говорит жена. - Не хватало тебе еще с посудой возиться! 
- Да нет, - отвечаю, - уберусь пока потихоньку, а уж потом... 
Надел фартук, перетаскал все со стола на кухню. С мелкими тарелками покончил, перешел на крупный калибр. В окно то и дело выглядываю. Но уследить все-таки не успел. 
Истошный крик слышу на улице. Выглядываю. Снежный городок опустел, все отсыпаться пошли. Один мой бедолага, как и ожидалось, попался. Орет! А куда он денется? 
Не спеша надеваю шинель, принимаю официальный вид и выхожу на улицу. Даже понятых мне искать не пришлось - люди от крику на улицу сами повыскакивали. 
Подхожу ближе. 
- Так вот ты какой, Новогодний маньяк! - говорю. - Нет, граждане, самосуда мы не допустим... 
Двадцать лет его ловили или даже больше. Когда я на службу в ментовку (она тогда еще "ментовкой" не называлась) пошел, он уже объявился в городе, Новогодний маньяк. 
Человек я, как вы поняли, немолодой, и не могу так свободно рассуждать на всякие сексуально-половые темы, как люди в телевизоре. Все-таки "про это" говорить надо в узкой компании, а того лучше - вообще помалкивать. Но попробую объяснить. 
Маньяки бывают всякие - педофилы, зоофилы, некрофилы, геронтофилы, фетишисты - ну да про них во всех газетах пишут. 
А наш оказался особо редкой породы - криофил. Любитель холодненького. 
Сначала дети стали жаловаться - выпадет снег, скатают они снежную бабу, приладят ей глазки, ручки и нос-морковку, а ночью какой-то гад ее повалит и всю как есть изнахратит. Всю ночь носится по городу и творит свой сексуальный беспредел. 
Дальше - больше. Мало ему стало простых снежных баб - приспособился негодяй и к художественным снежным фигурам, поставленным вокруг елки. И так он над ними неистовствует, так лютует! И не смотрит, кто перед ним! Буратино так Буратино! Медведь так медведь! Илья Муромец так Илья Муромец! Царевна-лягушка так царевна-лягушка! Пристроится и долбит так, что они аж трескаются! 
Власти тогда встревожились и велели на всякий случай усилить наблюдение за статуей Ленина, хотя гранитом разборчивый криофил брезговал. 
И никак не удавалось его поймать, схватить за... Чуть не сказал "за руку". Засады делали. Народных дружинников задействовали. Поставим пост в Октябрьском районе, а он в Кировском себе ледяную оргию устроит. Пасем Кировский, а он уже в Центральном! И не боится ничего. Вот и теперь, когда пошла мода устанавливать на Новый год прекрасные ледяные фигуры рядом с магазинами, на освещенных улицах, он даже их осквернить ухитрялся! Помните ледяного ковбоя в настоящих джинсах возле фирменной лавки? Так сдернул маньяк с ковбоя джинсы-то и опустил! 
Наше начальство даже выписало из Москвы специального психиатра по маньякам. Этот психиатр едва ли не самого Чикатилу вычислил, а тут сдался. Чуть все хозяйство себе не отморозил, пытаясь проникнуть в психологию криофила. Потом он нам лекцию читал: дескать, в детстве наш извращенец испытал сильное душевное волнение, когда посмотрел мультфильм или про Снежную королеву, или про Снегурочку. И так ему глубоко в душу этот образ запал, что на живых людей или даже мертвых он смотреть не мог. Поэтому и удолетворялся исключительно снежными и ледяными изображениями, а летом сильно страдал от их отсутствия. Мог бы, между прочим, завербоваться на полярную станцию... 
Мой участок единственный остался, который он не охватил. Слышал, небось, про Степана Королева, оттого и не решался. А тут обнаглел от безнаказанности, решил мне нос утереть. Но Степан Королев и не таких окорачивал! Кстати, догадываетесь, отчего Лихо - Одноглазое? 
В общем, получил я под пенсию очередное звание и был за поимку криофила (фамилию я уж указывать не стану) награжден медалью "За сомнительные услуги" третьей степени. 
Нет, не стану рассказывать, как я его приморозил. Секрет фирмы. Лучше не угадывайте. Нет, не жидкий азот. Нет, не сухой лед. Надо первоисточники читать. 
Особое спасибо хочу сказать нашим снежным скульпторам. Тут даже не в коньяке дело. Я, когда свою ловушку задумал, "на слабо" их взял. Слабо вам, говорю, Венеру Милосскую изобразить? 
Оказалось - не слабо.